Конкурс у костра


Стихотворение дня

 

 

Новые избранные авторы

Новые избранные произведения

Реклама

Новые рецензированные произведения

Именинники

Содержание

Поэзия

Проза

Песни

Другое

Сейчас на сайте

Всего: 38
Авторов: 0
Гостей: 38

Поиск по порталу

Авторы (ID)

Авторы (полное имя)

Произведения (ID)

Произведения (название)

Произведения (текст)

Автор: Конкурсы Прозы

Мастер-класс прозы объявляет новый конкурс!

Тема – «Байки у костра».

Надвигается лето – волшебная пора отпусков. Отдых на природе: море, лес, горы… И люди, вырвавшиеся из сутолоки городов. Что они делают на отдыхе? Правильно: ищут приключений на свою… В общем, кому как повезёт.

В конкурсе две номинации:
1. «Охотники на привале». Здесь уместны более-менее весёлые, а также познавательные и поучительные истории.
2. «Страшная сказка на ночь». Здесь всё ясно – страшилки.

Объёмом конкурсных работ от 3000 до 7000 знаков с пробелами.

На конкурс принимаются только оригинальные работы, написанные специально для "Баек у костра". Это может быть повествование, монолог, диалог, эпистолярный жанр, пьеса – всё, что угодно. Количество работ от одного участника не ограничено. Главное - помнить, что "лучше меньше, да лучше" :)

Тексты конкурсных работ размещаются под этим анонсом в виде РЕМАРОК под соответствующими каждой номинации РЕЦЕНЗИЯМИ. Каждое произведение размещается отдельной ремаркой. Пожалуйста, будьте внимательны!

Приём работ до 23:00 25 мая по времени сайта.

Призёры определятся голосованием, которое будет проводиться с 26 мая по 5 июня. Любой желающий может проголосовать за понравившиеся работы, сформировав тройку призёров для каждой номинации. Выбор должен быть минимально обоснован. Клоны, включая технические страницы, к голосованию не допускаются. Призёры определяются по сумме набранных баллов ():

1 место – 3 балла
2 место – 2 балла
3 место – 1 балл

() Голоса редакторов сайта, «золотых» и «красных» ВИПов «весят» вдвое больше (соответственно – 6, 4 и 2 балла).

Участники конкурса не имеют права голосовать за собственную работу.

Результаты будут объявлены 7 июня, утром.

Призовой фонд 6000 графо-баллов для каждой номинации.

При количестве поданных на каждую номинацию работ менее десяти присуждается только первое место. Все баллы перечисляются победителю.
При количестве работ от 10 до 15 присуждаются два призовых места. Баллы делятся в пропорции 3:2 (3600:2400).
При количестве работ свыше 15-и победители получают:
1 место – 3000
2 место – 2000
3 место – 1000

Кураторы конкурса – Мария Тернова и Евгений Филимонов.

Удачи в конкурсе!

© Конкурсы Прозы, 19.04.2011 в 20:42

Свидетельство о публикации № 19042011204228-00213218

Читателей произведения за все время — 1555, полученных рецензий — 5.

Оценки

Голосов еще нет

Рецензии

Добавить рецензию

Конкурсы Прозы

Конкурсы Прозы, 19.04.2011 в 20:45

Лента конкурсных работ в номинации "ОХОТНИКИ НА ПРИВАЛЕ"

Андрей Зеленский

Андрей Зеленский, 19.04.2011 в 23:20

Заяц с того света (Первый рассказ из цикла о Коле Галузе )
Версия для печати  
Автор: Андрей Зеленский

Проза / Рассказ, рассказ-миниатюра

Мы, компания охотников из пяти человек, устало передвигали ноги по раскисшему чернозёму. Ружья стали казаться неподъёмной тяжестью, рюкзаки оттягивали плечи. Сапоги облипли плотной грязью и стали весить килограммов по пять-шесть каждый. А ведь это была только дорога ТУДА!
Топали, растянувшись неровной цепью, похожей издали на подкову или невод. Есть такое охотничье построение, при котором зверь, поднявшийся в любом месте внутри него, обязательно попадёт под перекрёстный огонь как минимум из двух ружей.
Я шёл передним по правому краю. За мной, чуть ближе и левее к центру неровного полукруга, Славка Гамазин – наш бессменный председатель первичного охотничьего коллектива. Самым задним тянулся замыкающий – Коля Галуза. По левому краю, с трудом меся кирзовыми сапогами мокрую пахоту, шли Игорь и Степан Иванович. Игорь – молодой сильный парень, работает в рыболовной артели. Степан Иванович, ему уже под шестьдесят, но крепкий мужик, слесарь с электростанции.
Мы все – крепко сбитый и спитый круг друзей, постоянная компания на любой охоте.
Как в любом, даже самом небольшом обществе, у нас есть свой «дежурный комик», Коля Галуза. Над ним всегда подшучивают, подтрунивают, заводят на смешные слова и поступки. Коля не обижается, он в этом образе всю жизнь, с первого класса школы. Отличный парень и не делает проблем из ничего.
- Андре-ей! Я обернулся. Славка, идущий метрах в тридцати сзади и левее, показывал рукой куда-то впереди меня. Присмотрелся. И как он заметил, этот паразит Славка то, что первым должен был увидеть я? На пахоте, в небольшой выемке, лежал в отдыхающей позе здоровенный дохлый заяц, прямо таки зайчина, килограммов под пять как минимум. Скорее всего подранок, убежавший день–два назад от стрелявшего по нему охотника и приползший сюда умирать. Я опять обернулся к Славке, помахал руками, показывая, что поезд ушёл – у зайца были расклёваны воронами глаза, да и шкурка тоже пострадала. У нашего председателя рот расплылся до ушей. Он показал на идущего сзади Колю, и сделал вид, что стреляет из ружья.
Всё понятно. Сейчас будем творить очередную охотничью историю про Колю Галузу. Я ускорил ход, подошёл к зайцу, присел возле него. У меня всегда с собой бумажник, в нем кроме охотничьего билета и денег, записная книжка и авторучка. Написал на листочке из записной книжки: «Коля, на х…я ты мэнэ вбыв? - Заець», вложил зайцу в разодранный воронами рот, прямо меж оскаленных зубов, и пошёл дальше, с трудом передвигая непослушные от усталости ноги.
Потом резко обернулся, выстрелил раз, другой в сторону лежащего на пашне зайца. Тут же начал садить в этом направлении из своего двенадцатого калибра Славка. Отстрелявшись, он заорал, показывая Коле Галузе направление на будто бы убегающего подранка. Тот резко бросился вперед! Упал раз, другой, поднялся с перепачканными штанами и ружьём, но так рванул по липкому мокрому чернозёму, как другой, послабее, не побежал бы по асфальту. Сзади Славка уже махал всем остальным, чтобы тоже подтягивались быстренько к месту, куда нёсся Коля.
Галуза начал стрелять ещё метров за пятьдесят до покойника, прямо на ходу. Его ружьё гулко ухало: раз, два, небольшой промежуток времени для перезарядки и снова – бах, бах…
Когда через пару минут мы все добежали, запыхавшись, до Коли и «убитого» им зайца, то увидели такую немую сценку: Галуза стоял с растерянным, ошарашенным видом, держа в руке записку «от зайчика», вертя её то так, то этак, переворачивая и рассматривая со всех сторон.
Слава Гамазин вытянул двумя пальцами у него из рук эту бумажку и прочитал вслух под громовой хохот: «Коля, на х…я ты мэнэ вбыв? -Заець»
«Хлопци, та вы шо, та звидки це?» - растерянно бормотал Галуза…
Мы побродили по бескрайним полям ещё с час, потом сели обедать под стогом. На всю компанию у нас было три добытых косых и весёлая история о Коле Галузе и зайце, который с заячьего «того света» умудрился попенять Коле за свою неправильную, по его мнению, смерть…

Автор: Андрей Зеленский

Проза / Рассказ, рассказ-миниатюра


В Донбассе нет болот, лесных или полевых, диких уток стреляют на небольших водоёмах, ставках, как их у нас называют. И только во время утреннего или вечернего лёта, который и длится-то всего минут десять – пятнадцать.

На закате стаи уток улетают кормиться на поля, а на рассвете возвращаются отдыхать днём на воде. Охотиться на вечернем лёте, если у вас нет легавой собаки, которая потом соберёт убитых уток и подранков, вообще-то бессмысленно. После потемнения найти их на воде или берегу совершенно невозможно.
Поэтому так ценится время лёта утреннего.
Обычно приезжаешь на ставок ещё затемно, часа за полтора – два до зорьки. Прячешь где-то подальше под деревьями машину, сам залезаешь в камыш, расчищаешь от его стеблей впереди себя сектор обстрела и ждёшь начала лёта. Или надуваешь резиновую лодку и тоже забираешься на ней в камыш, так, чтобы он закрывал тебя со всех сторон, кроме передней и чуть по бокам. Тогда будет видно, куда стрелять и где упадут битые утки.
Ставки - они небольшие - для всех прибывших охотников места в камыше обычно не хватает. Так что любителям поспать приходится просто сидеть или стоять, чуть замаскировавшись наломанными ветками и пучками травы, на практически открытом пространстве.
Так было и на этот раз: я чуть припозднился, поэтому быстренько соорудил из нескольких, найденных на берегу длинных ветвей, некое подобие шалаша и засел в нём. Минут через сорок начало сереть и пошёл лёт.
Отстрелялся я довольно удачно: с восьми патронов сбил и, главное, сумел достать из воды, двух кряковых селезней, а чирок–подранок грянулся о землю практически рядом и я спокойно взял его, оглушенного падением.
Рассвело полностью, лёт закончился, охотники стали выходить из камыша на сухой берег. Кто был на резиновых лодках, тоже выгребли потихоньку из зарослей, собрали добычу и повытаскивали лодки на землю, чтобы спустить из них воздух и высушить резиновые оболочки.
Грохот выстрелов и шуршанье падающей рядом на излёте дроби тоже прекратились. Зато стали слышны разговоры, металлические щёлчки разнимаемых на половинки ружей.
Вдруг, совершенно неожиданно для всех, ударили два выстрела. Через несколько секунд ещё один.
Стрелял Коля Галуза.
Оказывается, из камышей выплыл селезень-подранок, Коля сумел в момент сложить почти разнятое ружьё и достать его. Третий заряд он влепил в селезня уже сгоряча, контрольный, так сказать.
Коля был «пустой», без единой добытой утки. Собственно говоря, Галуза редко бывал с добычей, на моей памяти так вообще никогда, хотя на охоту ходил с редким постоянством и патронов не жалел. Ну, не туда руки торчат у человека, глаза кривые, что ли! Ни умения у него, ни везения. Зато желания хоть отбавляй!
Достреленный подранок тёмным пятном болтался на мелкой волне, слабый ветерок дул с берега, и постепенно селезня стало относить всё дальше.
- Хлопци, поможить - молил Коля, подходя к каждому, у кого на берегу сушилась резиновая лодка - достаньтэ мэни вутку, я могорич поставлю, он вона, пляшка, у рюкзаку!
- А ты чё, сплавать не можешь? Тут метров сорок всего, раздевайся и вперёд, минут через десять вернёшься с селезнем, глянь, какой красивый!
- Та не можу я плавать, хлопци, нэ навчывся за усю жизнь, шо тэпэр делать, нэ знаю – чуть не плакал Галуза, не отводя глаз от тушки медленно удаляющегося к середине ставка крупного селезня - я ж зроду такого нэ збывав, нэ можу я йты додому без нього, ну достаньтэ, люды добри, помогить!
Его ломаный русско-украинский суржик резал слух, а, разволновавшись, он вообще начал так искажать слова, что понимать его стало трудно.
Вокруг него собралось человек двадцать пять–тридцать охотников, половина из них с лодками, но помочь никто не спешил.
В принципе, если бы на месте Коли оказался другой охотник, то утка давно уже была бы подобрана, вручена удачливому стрелку и дело забыто. Но в том то и соль, что мы всегда ждали, мечтали прямо-таки, чтобы именно с Галузой случилось что-то необычное, курьёзное и он опять отмочил такое, что можно будет потом и внукам рассказывать. Только потому все до единого владельцы лодок отказали Коле, но скатывать лодки и уезжать не спешили, с острым любопытством ожидая, что он станет делать дальше.
А Коля, отчаявшись получить помощь, стал снимать колёса с велосипеда, на котором приехал охотиться. Быстро отвинтил крепящие гайки, даже не подумав их где-то положить, просто бросил в траву. За полминуты снял покрышки, вытащил камеры и навинтил на сосок одной из них трубку велосипедного насоса. Накачал первую так, что она чуть не лопнула, раздувшись как связка сосисок потому, что на ней было несколько заплаток из жёсткой резины, и они не давали местам, куда были приклеены, растянуться как надо. Потом так же надул вторую камеру и стал раздеваться.
- Что делать будешь, Галуза? - спросил Толик Маркин. -А шо - шо я можу зробыть, як таки друзья в мэнэ? Попливу за вуткой. Як втопну, то не вытягайтэ мэне з воды, нэ хочу вас бачыть даже после смэрти. – не глядя на него, пробормотал Коля и снял последнее, что ещё оставалось на нём - трусы.
Он стал обматываться раздутой донельзя велосипедной камерой: сначала надел её на себя наподобие спасательного круга, затем перекрутил оставшуюся часть резиновой колбасы восьмёркой, пропустил под левой подмышкой и продел в образовавшееся кольцо левую руку. Тот же фокус он повторил со второй камерой, только руку продел теперь правую. Его торс оказался обмотанным несколькими кольцами надутой воздухом резиновой кишки. Плечи, через подмышки, также охватывали толстые резиновые валики. Смотрелся он в этом наряде мощно, наподобие Геракла, борющегося с удавом.
Мы перемигивались, подсмеивались, подкалывали его, но двое ребят далеко за спиной Галузы воткнули ниппели ножных насосов в соски баллонов своих лодок и стали небрежно так, незаметно для глаз и совершенно неслышно для Коли, накачивать их.
- Ну, хлопци, бувайтэ! - сказал Коля и медленно, пробуя пальцами ног дно, стал заходить в воду. Убитый селезень болтался на мелкой волне уже метров за пятьдесят от берега. Коля засёк примерное направление на него, перекрестился и пошел на глубину, пытаясь плыть. Он размахивал руками как крыльями ветряной мельницы, бил по воде ногами, поднимая тучи мелких брызг. Как ни странно, его система работала: сила у Галузы немереная, а раздутые камеры давали ту небольшую поддержку, необходимую всякому начинающему учиться плавать. Да и моральный фактор очень важен. Когда человек знает, что есть какая-то, пусть минимальная, страховка, он не паникует, не захлёбывается, а старается плыть – и плывёт, не тонет.
Две полностью надутые резиновые лодки мы подтащили к самой воде, четыре человека приготовились спасать Колю. А он и не думал звать на помощь - плыл себе и плыл, неторопливо отдаляясь от берега и приближаясь к вожделенному селезню. Постепенно новизна зрелища приелась, на берегу ребята разожгли костёр, вокруг него расстелили вытащенные из машин одеяла и подстилки, стали готовить "посиделки" с выпивкой, закуской и весёлой треплей, как всегда после охоты. На плывущего Галузу почти никто уже не смотрел.
Он всё-таки добрался до селезня, жадно схватил его, но не смог плыть с зажатой в одной руке тушкой. Тогда он взял его за тонкую шею в зубы, точно как легавая собака, приносящая хозяину из воды отстрелянную дичь, и погрёб к берегу. Мы все, увидев это, стали ржать как помешанные: с громовым хохотом, всхлипываниями, приседаниями, хлопаньем себя руками по бокам… Продолжалось это минут десять.
Отсмеявшись, мы глянули на воду и… не увидели там Галузу. На берегу его тоже ещё не было. Тут же четверо ребят прыгнули в лодки и погребли туда, где с минуту назад барахтался Коля. Мы увидели, как один из них опустился в лодке на колени и сильно перегнулся, его рука почти до плеча скрылась под водой. Потом из-под поверхности показалось тело Галузы. Толик схватил его за обрывок велосипедной камеры, приподняв голову и плечи над водой. Подошла вторая лодка и вчетвером, общими усилиями, затащили отплёвывающегося грязной водой и водорослями Колю к себе. Селезня он не выпустил, держал в левой руке, зажав за шею мёртвой хваткой.
Оказывается, обе сильно перекачанные велосипедные камеры, хоть как-то держащие Галузу на воде, лопнули почти одновременно, одна за другой. Коля, никак не ожидая этого, захлебнулся от внезапного нырка и резко пошёл на дно, до которого и было всего-то сантиметров тридцать под ногами – он почти уже доплыл обратно.
На берегу трое подняли Колю вверх ногами и сильно потрясли. Из него вылилась вместе с остатками завтрака вся вода, которой он успел наглотаться секунд за тридцать ныряния. Потом заставили выпить полный стакан водки, сунули в рот кусочек копчёной колбасы и усадили поближе к костру.
Коля весь дрожал, глаза его закатывались, но с лица не сходила счастливая, блаженная улыбка. Крякового селезня он так и не выпустил из рук, держал на коленях, поглаживая и что-то приговаривая, бормоча непонятные нам слова.
Часа через два, когда вся водка была выпита, закуска съедена и охотничьи истории рассказаны, мы потихоньку стали разъезжаться. Коля Галуза отогрелся у костра. От нескольких стаканов водки лицо его, и так свекольно-красное от природы, совсем побагровело.
Но он был счастлив! - Хлопци, та цэ ж моя перва в жизни вутка, вы понимаетэ – перва! Скилькы лет ходыв, стилькы раз стриляв – и ничого нэ вбывав, а зараз ось вона – моя пэрша. Та я за нэю щэ нэ туды поплив бы, вирыте?
- Верим, Коля, конечно верим, пьяными голосами подтверждали мы.

Домой Галузу отвёз на «Уазике» Игорь, вместе с разобранным велосипедом.

Самуил Снидзе

Самуил Снидзе, 20.04.2011 в 16:04

Привет, Мишка Горбачёв!
(байка про рыбалку на Енисее)

В пятницу, после работы, собирался мой друг Валера Воронин на рыбалку.
В магазине, где он закупал продукты и спиртное на все выходные, встретилась ему сестра. Когда она узнала, что брат собирается на рыбалку, очень обрадовалась:
- Забери с собой моего Мишку. Мне нужно быть в эти дни в Норильске, а муж на вахте. Боюсь его одного оставлять.
- Хорошо. Одень его получше и через час чтоб был на лодочной станции.
Через час Валера, я и первоклассник Мишка сидели в «Казанке» и тридцатисильный мотор «Вихрь» весело катил нас по простору Енисея.
Был конец июня и на Таймыре уже установилась хорошая погода.
Балок(охотничий домик) находился в километрах сорока от Дудинки вверх по течению и достался Валере «по наследству» от Петровича, его коллеги, уехавшего на «материк». Петрович соблюдал традицию, ведь и ему он достался от предшественника.
Таймыр-край суровый, долго здесь мало кто задерживается. Зашибут деньгу и спешат на ПМЖ в места потеплее.

Племянник у Валеры оказался шустрым, любознательным пацаном, и даже пытался уговорить дядю «дать порулить».
Примерно через час мы оказались на месте, перенесли вещи в балок. В нем всё сохранилось в том виде, в каком оставили в прошлый раз.
Из под нар выглядывали две любопытные мордочки горностайчиков.
- Привет, старые знакомые! Как перезимовали? Вижу, вижу, что отлично. Придется вас немного побеспокоить.
Эти горностаи старожилы балка и совершенно не боятся людей.
В прошлый раз, когда все ложились спать и притихали, они вылезали из убежища и спокойно разгуливали, а один даже забирался на нары и разглядывал меня. Красивые зверюшки.
- Дядя Валера, а когда сети будем ставить?- спросил Мишка.
- Сначала покушаем,- ответил Валера и мы стали выкладывать сьестное на стол.
- А я не хочу,- заявил Мишка,- давайте сначала рыбу поймаем.
- Слушай, племяш, ты мне здесь свои правила не устанавливай. Сказано кушать, значит кушать.
Мы разлили по сто грамм, выпили и закусили.
Мишка недовольный давился бутербродом с колбасой.
Закурили. Налили еще по одной.
Мишка снова начал канючить насчет рыбалки.
А у нас уже настроение повысилось и стало значительно лучше, нежели до этого.
Валера стал обьяснять Мишке, что спешить в рыбалке никогда не стоит. Особенно, если есть что выпить.
- И вообще, племяш, мы тебя взяли для количества. По закону, каждый рыбак может поймать не больше десяти килограмм. Нас теперь трое. Так что мы можем наловить 30 кг рыбы. Тебе тоже причитается 10 кило.
- Да мне не нужно столько рыбы. Мне интересно, как сети ставить и рыбу снимать.
- Всё увидишь. Зачем спешить, у нас два дня впереди.
И мы выпили ещё по одной.
- Дядя Валера, давайте сейчас поставим сети.
- А что, в этом есть резон. Поставить не долго. А там можно и продолжить мероприятие,- согласился подобревший Валера.
Я сел на вёсла, Валера запускал сети, а Мишка с интересом наблюдал за нашими действиями.
- Главное, племяш, места знать и сеть не перепутать,- поучал Валера.
Сети были благополучно поставлены и мы вернулись в балок.
Достали новую бутылку.
Выпили ещё по одной.
Мальчик предложил пойти проверить сети.
- Ты, Мишка, рассуждаешь как китаец в том анекдоте, когда он посадил картошку, а на следующий день выкопал, потому что кушать хочется. Надо часа три подождать, не меньше. Чем сеть стоит дольше, тем рыбы больше.
И он налил ещё по одной.
Мишка вздохнул, взял удочку и сказал, что пойдет на берег.
- Верно, племяш, полови сорожку на удочку.
Я рассказал анекдот, а Валера предложил тост за удачную рыбалку.
Только наливать уже было нечего. Початая бутылка исчезла. Последняя, третья бутылка, которую мыслилось оставить назавтра, тоже странным образом отсутствовала.
Подозрение, что это дело рук Мишки, видимо, нам пришло в голову одновременно.
Мы вышли из балка и увидели в сторонке две пустые бутылки. Рядом с ними темнело мокрое пятно. Валера наклонился и понюхал песок.
- Вылил, твою мать! Мишка Горбачев, тоже мне... Борец за трезвый образ жизни.
- Хорош, Валера, не шуми, его тоже можно понять. Пошли лучше сети проверим.
- Вот племяш! Родного дядю так кинуть... А впрочем, пошли проверим. Тем более, пить больше нечего, кроме чая.

Мишка сидел в лодке с удочкой в руках.
- Ну, генсек Горбачев, бросай удочку, едем сети проверять.
Я увидел, как засветились глаза ребенка.

На лодочной станции мы наложили в Мишкин рюкзак отборных сигов. Помогли одеть его на плечи.
- Не тяжело,- спросил Валера,- донесёшь?
- Нормально, донесу,- серьёзно, по-взрослому сказал Мишка и заулыбался.
- Ну, бывай, Мишка Горбачёв! Привет семье!
Мы смотрели в след этому маленькому мужичку и улыбались.
Как будто почувствовав, он оглянулся и прокричал:
- Дядя Валера, а ещё поедем на рыбалку?
- Обязательно поедем!

Баба-Яга

Баба-Яга, 23.04.2011 в 21:29

Чего только на трезвую голову не случается...

Часть 1.
- Здорово, ребятки! А я тут рядышком, слышу – пахнет!  Угостите?.. - Славная ушица...  Для полноты вкуса приправить бы...  Как чем? А что может быть лучше доброй рыбачьей истории… Ну, ладно, если вы так настаиваете, так и быть, расскажу. Но, чур: то, что вы сейчас услышите, чтобы осталось между нами. Почему?  По ходу сами поймёте...
Вот некоторые думают, что рыбалка - это так, покурить пойти. Ан нет. Рыбалка - это целая наука. К ней подход нужен и уважение... В общем …
Задумали мы как-то с другом моим ,Серёгой, порыбачить на Турунчаке - притоке Днестра. Я ещё молодой тогда был. Только армию отслужил. Мы-то сами городские. До этого бычка в море ловили. А тут всё-таки река,  дело серьёзное.  Удочки у нас уже были, а вот  грузила там всякие, закидушки, крючки разные пришлось докупать. Но главное - водку решили с собой не брать: ну, чтоб не отвлекаться, почём зря.
В Яски (есть такое село на Турунчаке)  приехали загодя, в пятницу вечером. С нами ещё целый автобус  отдыхающих был. На девушек от самой Одессы внимания не обращали принципиально, отчего те на нас косились подозрительно.  Но мы не переживали. Поселили всех в местной гостинице - домики там такие дощатые есть. Перед сном прогулялись немного. Ровно в одиннадцать вечера сосредоточились и легли спать, перед этим будильник поставив на полшестого. Заснуть, правда,  долго не могли. А как тут быстро заснёшь, когда сразу за тонкой фанерой девушки голые ходят при включённом свете и сквозь огромные щели всё это видно?
Ну да ладно. Как-то мы, видимо, всё же уснули, потому что проснулся я от звонка будильника. Встали мы с другом Серёгой по деловому: умылись, почистили зубы, взяли снасти и, чтобы не занимать потом лишним руки, пошли прямо в плавках через село к лодочной станции - километра два.  Только начало рассветать. Спать хотелось, конечно, не приведи Господь. Лодку мы взяли быстро – на Серёгин паспорт поменяли. Из протоки вышли на Турунчук и в половине седьмого уже привязывались к одной из многочисленных коряг ниже по течению. Вот  с  этой минуты всё и пошло наперекосяк.
- А где удочки? - услышал я за спиной Серёгин голос.
- Что за шутки? - я обернулся. - Ты же их нёс!
- Я?! Я думал, ты их нёс!
Мы сели друг напротив друга и заулыбались - каждый думал, что другой его разыгрывает  (любили мы это дело, чего греха таить). Прежде, чем стало понятно, что это не шутка, прошло несколько минут. Улыбки сползли с наших лиц и мы начали судорожно соображать, куда же делись удочки...
Не буду долго рассказывать, скажу только, что преодолев довольно сильное течение, пробежав обратно до гостиницы два километра, найдя удочки, стоящие в углу комнаты и проделав путь обратно, мы вернулись на наше место уже к десяти часам утра. Взмыленные, но довольные, что вот оно - началось, мы, наконец, начали рыбалить.
Первые полчаса шла кропотливая работа. Каждые две-три минуты мы вытаскивали удочки, насаживали на крючки хлебный мякиш, закидывали, вытаскивали, насаживали...
- Слушай, не клюёт, а наживка куда-то исчезает!
- Это мальки, наверное...  
- Да, так мы много наловим!
Прошло ещё полчаса. И тут мне в голову пришла гениальная идея.
- Серёга, карась не идёт, давай хотя бы щуку поймаем!
- Как?
- Щук на блесну ловят, помнишь?
- Так у нас блесны нет.
- А чем грузило хуже. Пойдём посередине реки по течению. Выбросим грузило с крючками, оно будет плыть за нами, щука подумает, что это рыба, проглотит и мы её вытащим.
- Здорово!
Так мы и сделали.
Взяли самую толстую леску, привязали к ней самое тяжёлое грузило, нацепили крючков десять  (чтоб наверняка ) и пошли посредине реки, привязав леску к корме - щука всё-таки, можно и не удержать. А дальше...
А дальше сбылась наша мечта ( во всяком случае мы так подумали ). Через метров двести лодка начала притормаживать, а ещё через триста - стала как вкопанная. Леска натянулась, как тетива лука, мы давай её выбирать, от восторга орём! Вот она - удача, щука тяжёлая, идёт еле-еле. Показалось грузило и с ним ( у меня в первый момент руки ослабли )... огромный спрут… из  переплетённых между собой лесок, грузил, крючков, шевелящихся червяков, бьющейся рыбы... Тут до меня донеслись какие-то шумы с обоих берегов, а надо сказать, что Турунчук в том месте не широк - разговаривать можно, находясь на разных берегах, и не сильно при этом повышая голос. Я поднял глаза,  и...
До самого поворота реки вверх по течению с обеих сторон стояли несколько десятков рыбаков и, матерясь во весь голос, старались вытащить свои закидушки. Как мы не слышали этого раньше - непонятно.  Сгоряча мы попытались выпутать из клубка свои крючки и освободить тем самым чужие снасти, но ещё больше всё запутали.  Вдруг я заметил, как один из рыбаков, подняв руку к глазам, щурясь, внимательно смотрит в нашу сторону.
- Серёга! – я говорил шёпотом. - Только спокойно, без резких движений – мы отдыхаем! Режь леску и тихонечко уходим.
Я передал другу нож, он взял его и нарочито медленно, стоя на корме на коленях стал резать леску.  Вдруг лодка дёрнулась и Серёга исчез...
Можно добавочки? Спасибо!  Куда исчез Серёга? А! Интересно?  А у кого какие версии? Интересно послушать,,,))) А я пока отдышусь немного …

Надежда Сергеева (сударушка)

Надежда Сергеева (сударушка), 25.04.2011 в 10:17

Значит, примите и мою историю :-)

Сказ о Черном Истоке.

Есть недалеко от нашего города село Черноисточинск. Находится оно на берегу пруда, рожденного еще в Демидовские времена, был тут тогда заводик железоделательный, а с ним и плотина. Пруд этот излюбленное место любителей рыбной ловли, по берегам устроены несколько рыбацких баз, где можно и лодку нанять, и в домике переночевать. Но мне по душе "дикая" рыбалка. И место есть любимое - там, где речка Чауж впадает в черноисточинский пруд. Как-то, в начале лета, отправились мы с другом порыбачить. Посидели вечернюю зорьку, клев был хороший, но стемнело, пришлось сложить удочки. Разожгли костер, и скоро наш улов распространял вдоль берега лучший в мире аромат - ухи . То ли по запаху, то ли на огонек подошел вскорости старичок - небольшого роста, сухонький такой, как таранька, белая борода касалась груди, из-под видавшей виды шапчонки виднелись седые до белизны волосы. В руках у него была ивовая удочка и вещьмешок, видимо еще военной поры.
- Доброго вечера, гостю, - поприветствовали мы его.
- И вам доброго, - отозвался дедок.
- Садись, дедушка, к костру да ухи нашей отведай, - протянул я гостю миску с ухой и ложку.
Старик молча принял миску, достал из своего мешка кусок хлеба и, не проронив ни слова, съел все, что было, облизал ложку и только потом проговорил:
- Знатная ушица, по всем рыбацким законам сварена. Спасибо.
- Дедушка, а ты, наверное, в Черной живешь? - спросил я, назвав село, как его обычно люди называют.
- Точно, - улыбнулся он в седые усы, - а как догадался?
- Так все приезжие поуезжали, как стемнело. Костер на берегу только наш. Нетрудно догадаться, - ответил ему мой товарищ.
- Дедуль, а вот ты знаешь, почему ваше село так называется? Давно хотел спросить, да все как-то не у кого было, - подбросив дровишек в костер, спросил я гостя.
- Знаю, чего ж не знать. На речке Черный Исток Демидов завод построил, вот село и назвали Черноисточинским. А вот, хотите, расскажу, почему речка так зовется, - дедок внимательно смотрел на нас с другом.
- Расскажи, дедушка, все время до утренней зорьки скоротаем, - ответил я, устраиваясь поудобней.
- Ну, так слушайте...

То ли это бывальщина, то ли придумка чья, а мне так мой дед рассказывал.
Случилось это в те времена, когда русских в этих краях не бывало еще. Жили в здешних лесах вогулы. И славился среди них охотник Отыр, Богатырь по-нашему. Любого зверя мог выследить, лук его промаха не знал. Любая женка ихняя мечтала о таком муже в доме, да только Отыр на них и не смотрел. Сколько его мать ни уговаривала жениться, да детьми обзавестись, он лишь хмурился в ответ, да в лес уходил.
Раз на охоте попалась ему на глаза лисица, да не простая! Шкура вся черная, как вороново крыло, а хвост - белее снега! Решил Отыр во что бы то ни стало живьем поймать эту чудесную лисицу да принести матери показать. К стреле приладил сетку, что для ловли птиц сплел, и начал погоню. А лисичка, то подпустит охотника к себе, то юркнет в сторону, за дерево иль за камень спрячется. Потом отбежит недалече и тявкает, словно за собой зовет. Так в леготку и сманила от знакомых мест. Вывела лисичка Отыра на пустоплесье, и встала у большого камня. Только хотел охотник наш ее словить, как чернушка закрутилась на месте, и враз в девку обернулась! Наш то охотник стал глаза тереть, думает, блазнить ему стало. А та рассмеялась:
- Ай, да смелый охотник! Неуж спужалси?
А смех ейный словно ручеек по весне журчит. А сама-то - лицом и станом красавица, каких поискать, волос черный, коса почти до земли, в косу лента белая вплетена, а на черном платье звезды белые блестят.
Отыр отутовел малеха, убрал стрелу и говорит:
- Кто ты, красавица?
- Я Кара, лесного Хозяина дочь, - отвечала лесная дева, - хороший ты охотник, зверя-птицу лишнюю зря не бьешь. Давно хотела тебе показаться. Люб ты мне. Возьмешь меня замуж?
- А как же отец твой? Не станет супротиву чинить? Ведь, кто я, а кто ты? - проговорил Отыр, зная в душе, что по сердцу ему дева лесная.
- Отец никогда любимой дочери не перечит. Один только закон у нас - после свадьбы ты в лесу жить должен остаться и людей остальных не видеть, чтоб ненароком про меня не сказать, - подошла к нему Кара и руки на плечи положила.
Как в глаза ее охотник глянул, так себя и потерял! Не смог от девы лесной оторваться. Хозяин леса свадьбу им сыграл, дворец на самой высокой скале поставил. И подарок мужу дочери сделал - стал тот видеть как сокол-птица в полете. Глянет из окон своего дворца и видит, где кто обижает зверье иль птицу лесную, кто разор лесному царству наводит, и потом Хозяину леса доложит, а уж тот накажет хитника по-своему, мало не покажется.
Сколько уж там времени прошло, о том не ведаю, да видно немало. Увидел однажды Отыр, как в долине медведица с медвежонком на лугу игралась, а орлица в гнезде птенца кормила. Так вот. Куда ни глянет - везде звериные матки с детенышами. И загрустил Отыр, затосковал, о своей матушке вспомнил. Решил он взором своим соколиным на родное поселение глянуть, вышел на самый край скалы и как на своей ладони увидал и дом свой покосившийся, и двор, заросший травой-лебедой, и состарившуюся матушку, стоящую у калитки и в сторону леса смотревшую. Заболело сердце охотника, рванулся он к матери, да забыл, что не сокол он, и лишь взгляд соколиный имеет. Так и упал к подножию скалы на острые камни. Увидела Кара, что случилось, вмиг возле милого мужа оказалась. Стала звать, обнимать его, да что толку, если душа Отыра покинула его. Закричала тогда Кара от горя страшным голосом, зарыдала над бездыханным телом любимого.
Попробовал отец ее увести Кару обратно в лес, но не покорилась она. Продолжала рыдать, обнимая тело мужа. Осерчал тогда Хозяин леса, как посохом своим о землю стукнет. Затряслась земля, потемнело все вокруг, словно небо порушилось. Ну, а когда развиднелось, образовалась скала черная, приглядишься, словно сидит на камне девушка, склонившись над мужчиной. А из тех мест, где ее глаза обозначены, вода бежит, будто слезы. Вот из этих слез потом река и получилась, а раз вытекает она из скалы черной люди и дали ей имя Черный Исток.

Когда закончил старик свой рассказ, уже и костер прогорел. Дедок попрощался с нами и пошел по берегу в сторону села. Не знаю, как другу моему, а мне до самой утренней зари слышался в шуме реки, журчащей на перекатах, плач Кары, лесной девы, полюбившей охотника Отыра.

Словарик незнакомых слов:
в леготку - легко, без труда
пустоплесье - большая поляна, пустое место среди леса
словить - поймать
блазнить - казаться
отутовел малеха - прийти в себя
Кара - черный, черная
Хитник - вор, браконьер, разбойник
Порушилось - упало, рухнуло

Надежда Сергеева (сударушка)

Надежда Сергеева (сударушка), 28.04.2011 в 05:49

написано специально для конкурса

«Зелёные огоньки»


Солнце бликнуло последним лучом и спряталось за дальние горы.  Ярче стали на небе звёзды, потемнел окружающий нас лес, громче зазвенела на перекатах речка, стих шаловливый ветерок, шуршавший в кронах сосен.
Мы заворожено ловили последние минуты поистине золотого заката, предвещавшего назавтра отличную погоду.
- Ой, гляньте! – привлекла всеобщее внимание Таютка, - вон на том берегу какие-то зеленые огоньки!
И действительно, по мере того, как гасло небо, напротив нас, за рекой, на её пологом берегу загорались огоньки. Их становилось всё больше.
- Интересное явление, - тихо проговорил Илья, - если бы эти искры горели на высоте, на чем-то высоком и тонком, то я бы сказал, что это огни Святого Эльма.
- Ну, сказал! - рассмеялся Петрович, выбивая о колено трубку, - огни Эльма во-первых голубые, во-вторых светятся во время грозы, и в-третьих, их можно увидеть на море, на мачтах корабля. А это болотные огни. Там за речкой самое болотистое место.
- Красиво, - заворожено глядя за реку, протянула Таютка, - как в Новый год.
- Ты, Таисья, не смотри на них долго, а то почуют тебя и сманят, оглянуться не успеешь, - усмехнулся Петрович.
- Да, что ты её пугаешь, Петрович! – рассердилась Анна и поднялась с пенька, - пойдем спать, Таюта.
- Какой спать! Дядь Мить, а кто почует? Куда сманят? – девушка присела на лапник возле Петровича.
Петрович не спеша набил трубку свежим табаком, прикурил, сделал пару затяжек и, оглядев всех нас, собравшихся у костра, спросил:
- Могу рассказать. А не забоитесь, на ночь-то глядя?
Каждый в нашей сплоченной компании знал - Петрович замечательный рассказчик. Потому собравшиеся, было, расходиться по палаткам, все снова расселись вокруг костра.
- Ну.… Значит, слушайте…


Местичко, то, что за речкой, зовётся в народе Марьюшкина топь. Когда-то там не было никакой топи, сухотень была с подлеском. А дело сталося так.
Недалече отсель, была заимка. Жил там Степан, лесничий. Заимка та досталась ему от отца, а тому от его отца, стало быть, от Степанова деда, в их семье все мужики лесничими были. Жил Степан один, за лесом смотрел да охотой промышлял. Хитникам спуску не давал! Мало ли кого поймает в лесу или за порубкой неразрешенной, или за охотой неправедной. И ведь всегда словно видел он, кто и как себя в лесу, ему доверенном, ведет. Дивились тому  люди, а потому и порешили – помогает ему Лесавка. Видимо полюбился лесной ведунье молодой лесничий. Она ему и зверя, и птицу под выстрел подставляла, и шкуры выделывать помогала, да так, что были они тонки и нежны словно бархат. Вкругорядь  заимки и грибов всегда было не меряно, и ягод.
И всё бы хорошо, да плохо одному в доме справляться – еду приготовить, постирушку каку-никаку завести, да в подворье тожеть женская рука нужна. Вот и Степан решил ожениться. Да за него любая бы пошла! Парень высокий, статный, косая сажень в плечах, глаза как уголья, а сам – белесый, словно поле пшеничное, волосы вьются, словно шерстка у каракульчат. Но ни одна из здешних девок не привлекла лесничего. Но как-то раз на ярманке, где он свои меха продавал, встретил он Марьюшку, мельника старшую дочку. Не сказать, чтобы больно баская она была – росточку невеликого, носик курносенький, сама чернявая, а глаза, что твое озеро! Синие, бездонные. Вот и сгинул  наш лесничий в её глазах. Быстро они сговорились, и с той же ярманки увёз Степан свою голубку на заимку. Марьюшка-то девка ручкастая была – все в её руках горело-вертелось. И по дому-хозяйству успевает, и порукодельничать. А уж как вышивала! Словно кистью да красками рисовала. Счастливы были молодые, неохтимнешеньки, с улыбкой жили. Но стали в доме пакости твориться – то квашня перекиснет, да так, что хоть выбрасывай, то глечик с молоком сам по себе лопнет, то белье, для просушки на подворье развешанное, смолистыми шишками ветер закидает, сплошь порча белью, а то печь задымит, хоть из дому беги. И ведь случалось всё это лишь когда Степана дома не было. Марьюшка-то слышала в селе разговоры о любви Лесавки к Степану, да веры этим словам не было. А как начали в доме энти пакости происходить, она и смекитила – то Лесавка её из дому выживает. И вот одинова, когда Степан на дальний кордон уехал, у Марьюшки вдруг из дымохода шишки посыпались. Вышла женка на высокое крыльцо дома да как крикнет:
- Где ты, лесная дева, покажись!
Зашумели, закачались сосны-великанши, поникли травы луговые, потемнело все вокруг. А когда развиднелось, возле заплота оказалась сама Лесавка во всей своей красе – лицо все в морщинах, как земля после пахоты, нос грушей сморщенной висит, глаза злющие зеленым пламенем горят, платье из травы и листьев ветками да паутиной переплетенных колышется, а ветра-то нет.
Но Марьюшка не испугалась и говорит:
- Ты чего в моем доме пакостишь?
- Не быть тебе хозяйкой в Степановом дому! – прошипела лесная дева.
- А это не тебе, нечисть лесная решать! Будешь пакостить, я твою Елань любимую подпалю, - смело говорила Марьюшка с Лесавкой.
Взмахнула образина руками, поднялись кружиться вокруг нее листья, а сама как крикнет:
- Не посмеешь!
- Не боюсь я тебя, - отвечает ей женка, - кружи-не-кружи, а к дому и подворью ты больше не подступишься! Вот, смотри.
И Марьюшка указала Лесавке на лики святые, что на вереях у ворот да под стрехой  укреплены были, а их чистый свет всю заимку укрывал.
Попробовала лесная дева зайти во двор, да словно обожглась и к лесу шарахнулась.
- Ну, погоди, - зашипела она, - я еще свое возьму! Не быть тебе счастливой.
Прошло сколько-то лет. Народились у Степана с Марьюшкой близняшки-дочки, одним лишь отличались – у одной черные волосы, у другой – белесые.. Непорядков в доме да подворье больше не случалось. Успокоилась Марьюшка, забыла про обещание Лесавки. Одинова летним вечером ушел Степан по нужде в село. Марьюшка в доме колготилась. А девчушки во дворе у заплота играли. Вдруг видят, по ту сторону недалечко светится что-то зеленым огоньком. Интересно стало малёхам. Они в дыру в заплоте и вылезли. К огонькам побежали, а те – дальше в лес. Девоньки за ними. Так и ушли от дома. Хватилась Марьюшка дочек, а их и след простыл, только игрушки у заплота брошены. Заплакала, закричала женка да в лес кинулась, деток своих искать. Кружит по лесу, зовет дочек, а в ответ только ветер в кронах шумит-смеётся. Стемнело уж почти, когда Марьюшка огоньки зелёные увидала и пошла на них.
Шла недолго. Услышала, река на перекате шумит, на звук и пошла, про огоньки забыла.
Вышла на берег аккурат напротив того, где мы сейчас, без сил села на песок и заплакала.
Вдруг поднялся ветер, зашумел лес. И на самом краю обрыва объявилась Лесавка. Волосы ветром развиваются, глаза зеленым пламенем светятся.
- Говорила я тебе, не будешь ты счастливой, - засмеялась лесная дева.
- Верни мне дочек, - взмолила её Марьюшка.
Ещё громче рассмеялась Лесавка:
- А нужны ли они тебе такие? Ну, девоньки-болотницы, покажитесь матушке!
И как из воздуха стали рядом с нею две тени. Вместо платьев тина болотная, волосы ряской перепутаны, а глаза, как зеленые угли горят.
Увидела такое бедная женка, да так и пала на песок, забилась в рыданьях. И так много слёз выплакала Марьюшка, что на месте том болотина образовалась и Марьюшку поглотила!
И с тех пор никто не видел ни Марьюшку, ни дочек её, ни Степана. Он ведь когда жены с дочками дома не нашел, долго по лесу ходил, искал. Так долго, что разум потерял и пропал. Баили люди, его Лесавка к себе в  Лешии забрала.
А на Марьюшкиной топи с тех пор огоньки и светятся, прохожих к себе завлекая. Особливо они девочек малых любят таскать, оборачивая их в кикимор болотных.  Как почуют взгляд живой, так и сманят, не заметишь, как к ним попал. А попал, уже и не вырваться.

Петрович пыхнул трубкой, улыбнулся в усы:
- Напужались?
- Дядь Мить, ты ведь всё придумал? - шепотом спросила Таютка.
- А это ты сама решай. Всё, всем спать, - Петрович поднялся со своего пенька, а следом за ним и все остальные разошлись по палаткам. И никто не отважился посмотреть за реку на Марьюшкину топь с её зелёными огоньками.

Словарик незнакомых слов:
Местичко – место
Сухотень – сухой лес, сухое место
Сталося – было, случилось
Хитникам –  хитник - разбойники, браконьеры
Вкругорядь -  вокруг
Каку-никаку – небольшую, маленькую
Тожеть – тоже
Каракульчат – каракульчата - ягнята каракулевой породы
Ярманке – ярмарке
Баская -  красивая
Неохтимнешеньки – легко, без трудностей
Глечик – небольшая крынка
Энти – эти
Смекитила – догадалась
Одинова – однажды
По нужде – по делам, по надобности
Развиднелось – стало видно все вокруг
Заплота –  заплот - забор
Образина – чудище
Вереях – верея - столбы, на которых крепились ворота
Стрехой - нижний свисающий край крыши
Колготилась – хлопотать по дому
Малёхам – малёха - маленький ребенок
Аккурат – как раз, точно
Взмолила – стала умолять
Баили - говорили
Оборачивая - превращая

Минь де Линь

Минь де Линь, 29.04.2011 в 17:21

кривулина

Сидели у костра. Выпивали немного, рассказывали байки. Компания интеллигентная больше, потому скучновато.
Очередной наш охотник закончил историйку. Помолчали. Тут слово берет один; из соседнего института, мы его плохо знаем. Однако, стоило ему только начать, как все необычайно оживились. Настолько необычно и интересно было, что, по приезде домой, записал, как мог. Ну обработал, конечно.  

Кривулина - это слово. Не понятие, нет, просто слово из русского разговорного... Кривулина... тут нельзя усложнять. Не кривая, и не кривенькая, и не, даже, кривоватенькая, а именно криву... Во... пришло в голову! Это символ, графический символ - не больше. Берем карандаш, и этак, не глядя, да по бумаге - раз! Вот, получилась... Нет... Ах, нет, нет... Открыв глаза, я посмотрел на чистый листок с безобразной закорючкой посередине, - ну, какая же это кри...?
С полудня я мучился этим проклятым словом. Увлекательная поначалу, и простая, как мне казалось, задача–игра: проникнуть в тайну и описать,
самому, без помощи и поддержки авторитетов, через пару часов превратилась в навязчивую идею, не отпуская, сверлила мозг, и бедная моя голова раскалилась. (Самолюбие мое было задето всерьез: я не шутя претендовал на изначальное знание языка и исключительные способности проникновения в смысл). Уже стемнело. Не зажигая света, я слонялся по комнате, выходил на балкон, невидящим взором глядел на догорающий на краю неба великолепный закат. С каждой минутой все сильнее сгущающуюся темноту одна за другой прорезали белые дрожащие линии, медленно гасли. Ни одна из них меня не устраивала, ни по форме, ни по содержанию; я скрежетал зубами, бормотал что-то себе под нос, лихорадочно запускал следующую. Ничего не получалось; несмотря на огромные усилия, кривулина прыгала и ускользала, оставаясь словом за семью печатями.
- Так, - сказал я себе, устав как собака, и достигнув состояния полного
изнеможения. - Время – час. Пора прекращать на сегодня, быстро спать!   Укладываясь в кровать, подумал: начинать нужно с корня, это ясно, как
божий день. А корень - кривой!
Наутро, еще до чая, в моем блокноте появились слова: кривизна; кривое зеркало; кривой черт; на кривой козе; с кривой рожей... После чая к ним присоединились: кривая ухмылка; эк, как тебя скривило; куда кривая
выведет... Я яростно накинулся на работу, в полной уверенности, что теперь-то кривулину одолею: из сопоставления сложных, разномастных по характеру смысловых композиций со всей определенностью выплывет вожделенный образ, единственно правильный, потому что - верный.
С кривизной пространства, причудливо отражающейся в кривых зеркалах современности, я справился довольно легко и быстро. Достаточно было,
встав на голову перед зеркалом, - ноги на стенке, - покачаться чуть-чуть посильнее (рискуя при этом сломать себе шею), как перевернутый, изломанный мир отключил сознание, и я очнулся на полу, цел, правда, и невредим, очень довольный успехом эксперимента. (В последнее перед отключкой мгновение я видел-таки некую кривую фигуру, отдаленно напоминающую, как мне показалось, искомую).
Дальше дело пошло хуже. Часов до четырех дня, сначала перед закрытыми, а потом и перед открытыми моими глазами, мелькали кривые черти с неприятными кривыми рожами, пасущие, верхом и так просто, странных коз, с вывернутыми наружу рогами, одноглазых и совсем без шерсти. Ни на шаг не приблизившись к постижению истины, я с большим трудом выкинул их всех из головы, - черти отчаянно сопротивлялись, - перешел к следующим словам по списку.
Нарочито скривившись в одну сторону, - а именно, в правую, - я криво
ухмыльнулся, подавив возникшее при этом желание взглянуть на себя в зеркало. Продолжая ухмыляться, долго ходил, переваливался; время от времени, чтобы не затекала спина, менял правую кривую позицию на левую. - Никакого эффекта. Ни-че-го! Кроме неудобства и смехотворного чувства - а вдруг кто увидит?..
В двадцать сорок раздался звонок. Я осыпал себя проклятиями: за своими дурацкими упражнениями совершенно забыл о любовном свидании. Сам же, дурак, добивался, да еще сколько времени! Оправдывался: прождала
понапрасну, извини; молодец, что пришла! Прикоснуться боялся -  гордая, может? Боялся, что хлопнет дверью, уйдет навсегда. Но нет, обошлось, слава Богу! Потеплела, простила.
Ужин, бутылка вина. Мы в постели, и любим друг друга. Плевать я хотел на
словесность! Все кривулины, вместе взятые, не заменят одного поцелуя, аминь!.. Обнявшись, заснули.
Под утро приснилась кривая. Говорит так: не боись, дескать, выведу.
- Куда? – спрашиваю. А сам уже догадываюсь..
- Как куда? – удивилась. - К родимой твоей зазнобе.
Вроде ушло все, не надо мне теперь этой мути, а интерес подспудный
остался.
- Ладно, давай. – Узнать - без мучений, без напряга дальнейшего, - считай, повезло, вроде как на халяву!
- Садись-ка! - Я вскарабкался ей на закорки. - Поехали!
Это, доложу я вам, не полет был, и не восхождение, а... в общем, на многое не похожие ощущения. Задрожала кривая мелкой дрожью, - мне стало внутри вдруг тепло, - напряглась, изогнулась в нижней своей части; как хвостом щелкнула, взмыла в воздух. Летим, высоту набираем. Виляет в разные стороны, туда, сюда - я раскачиваюсь; то сожмется, то вытянется - тогда я по ней еложу. Не очень, скажу, и удобно, а – приятно, все равно как на качелях. Давно уже потерял ориентацию, но знаю: общее направление выдерживаем – ввысь! Чем выше становится, тем больше дух захватывает. Не думаю ни о чем, мысли как ветром сдуло; балдею и остро наслаждаюсь дорогой. Все острее, острее... Вдруг остановка. Кривая резко затормозила, чуть не вылетел из седла.
- Ты что, - ей кричу, - сдурела? убить меня хочешь?
- Не, - отвечает спокойно, – приехали! Сползай!
- Ну, и где же кривулина? – сползаю. Дышу тяжело, весь еще под
впечатлением от полета.
- Оглянись, дуралей! - смеется.
Открываю глаза, не понимаю еще ничего; только явственно смех в ушах,
мелодичный такой, а внизу горячо и влажно. Протираю глаза руками: лежит моя девушка на боку, лицом ко мне, улыбается; утренняя заря золотит ей
кожу на изгибе крутого бедра, нежными полутенями спускается вниз, в темноту. Что-то екнуло в сердце, оборвалось. Ткнулся я носом, прижался щекой к теплой и тоже еще мокроватенькой шерстке, вдыхаю ее аромат,
шепчу благодарно: «кривулинка ты моя, пи...юлинка золотая, ненаглядная!..» И добавляю зачем-то, погромче: «ох, спасибо тебе, кривая... вывела!»
- Это у меня-то кривая? – не шутя обижается девушка.

Он замолчал. Интересно вот, что я тогда же (не вслух, про себя) вспомнил и подумал: есть ведь еще русское слово такое: «загогулина»...  

Людмила Денисова

Людмила Денисова, 11.05.2011 в 11:17

«БЕССТРАШНЫЕ» БАБУШКИ

Это был небольшой дачный городок, но не в том понимании, как мы его представляем сейчас, а просто огороженный забором участок соснового бора на высоком берегу Оби, в котором то тут, то там были разбросаны маленькие щитовые домики. Эти домики сдавали летом для отдыха всем желающим. Городок даже имел романтическое название: «Радуга». Основной его контингент составляли бабушки с внуками, которых замотанные родители сюда охотно пристраивали с той лишь целью, чтобы их дети не болтались летом в пыльном городе, а дышали озоном и укрепляли своё здоровье перед школой. Ребятишкам тут, действительно, было раздолье: целыми днями они носились по лесу, собирали ягоды и грибы, купались в речке, а бабушки, со своей стороны, обеспечивали им этот отдых, большую часть времени проводя у плиты за приготовлением пищи или стоя в очереди за продуктами в единственном на территории городка магазине.
Но в конце августа жизнь в городке замирала. Дачники уезжали в Новосибирск готовить своих детей к школе, и городок пустел, хотя всё ещё стояли погожие дни, и воздух был наполнен таким сосновым ароматом, что хотелось дышать и дышать.
И вот в один из таких тёплых вечеров, когда в «Радуге» уже никого не осталось, на пороге одного из домиков сидели две пожилые женщины. Сдав своих внуков на попечение их родителей, женщины решили ещё немного попользоваться этими тёплыми деньками и, наконец-то, расслабиться после постоянных забот и немного отдохнуть.
Дети пытались отговорить их от этой затеи: «В городке уже никого не осталось, разве вам не страшно одним ночевать в лесу?»
Но женщины только смеялись: «Ну, что вы, мы ничего не боимся.»
И вот они здесь. Наслаждаясь полученной свободой, они беззаботно беседовали, любуясь заходящим солнцем.
«Смотри, -прервав разговор, спохватилась одна из женщин, та, которая была немного постарше, - солнце почти зашло, скоро станет совсем темно, а в доме уже отключили электричество. Давай, разведём с тобой небольшой костёр, и мы сможем ещё с часок посидеть на улице: так не хочется уходить в дом, когда такой воздух!»
Сказано – сделано. Вскоре небольшой костерок запылал ярким пламенем, а женщины, примостившись возле него на брёвнышке и захватив по чашке налитого из термоса горячего чаю, продолжили прерванную беседу, наблюдая за весело пляшущими огненными язычками.
Ночь, как это обычно бывает в августе, наступила быстро. На небе проступили первые звёзды. Небольшой ветерок качнул пламя костра. Женщина, которая была помоложе, немного поёжилась и автоматически посмотрела в ту сторону, куда качнулось пламя. Взгляд её упёрся в какой-то тёмный куст. И то ли от дуновения ветра, то ли от отсвета костра ей показалось, что за кустом мелькнула чья-та тень.
«Там кто-то стоит»,- шёпотом сказала она подруге. Та тоже насторожилась и тут же стала осматривать другие кусты, и ей тоже стало мерещиться, что за ними мелькают какие-то тени.
Женщины замерли, их начала пробирать дрожь. Тут же в голове завертелись мысли о разных бандитах и убийцах.
«По-моему, их трое и они потихоньку приближаются к нам, - снова прошептала младшая, - нужно немедленно бежать в дом».
Наспех залив чаем костёр, обе женщины, ещё утром убеждавшие родных, что не боятся ничего на свете, быстро ретировались в домик, крепко заперев на все засовы дверь и придвинув к нему оставшийся после лета стол.
Но даже и в доме они не чувствовали себя в безопасности. Забравшись под одеяло и укрывшись с головой, они пытались унять дрожь и немного успокоиться. Но не тут-то было. Что-то начало скрестись по оконному стеклу.
«Кажется, это бандиты скребут по стеклу ножом», -в этот раз предположила старшая.
«Да, нет, - возразила ей младшая, - это бьётся об стекло ночная бабочка».
Признав правоту подруги, старшая женщина успокоилась. Но тут прямо над головой раздался довольно сильный шорох.
«Ой, они полезли на крышу! – снова почти заплакала младшая. Но, на удивление, сейчас проявила благоразумие старшая: «А по-моему, это просто пробежала белка. Помнишь, сколько их тут сновало днём?»
Наконец, всё как-то стихло. Женщины даже начали немного дремать. Но внезапный порыв ветра качнул растущую рядом с домиком черёмуху, и одна из её ветвей сильно ударила по оконному стеклу.
Ничего не соображая со сна, женщины подскочили, как ужаленные, и уже до рассвета не могли сомкнуть глаз, чутко прислушиваясь к каждому шороху и со страхом ожидая, что бандиты вот-вот начнут ломиться к ним в дверь или окно.
Когда, наконец, рассвело, подруги собрали свои нехитрые вещички и чуть ли не бегом помчались к автобусной остановке, чтобы с первым рейсом уехать в город.
«И правильно сделали, - мудро рассудила старшая, уже сидя в автобусе, - зачем нам испытывать свои нервы: так и с ума можно сойти».
Дома о своих ночных страхах они, естественно, ничего не рассказали, а на вопросы о причинах такого ранннего возвращения отвечали, что соскучились по семье и что им хватило всего одного вечера, чтобы хорошо отдохнуть и насладиться прекрасным лесным воздухом.

Баба-Яга

Баба-Яга, 11.05.2011 в 20:49

Чего только на трезвую голову не случается...

Часть 2.

-  Уф! Спасибо за ушицу! Что же было дальше?  А что было дальше?  Тут кто-то предположил, что Серёгу акула утащила. Вот и я подумал – акула, ну не щука же так его дёрнула? А всё оказалось намного проще, кто  в физике разбирается, тот поймёт…
Мы на леске, как на якоре стояли. Серёга её перерезал, лодка рванулась по течению, а друг мой как бы на месте  остался – инерция тела, однако.  В общем, когда лодка из-под Серёги ушла – он и полетел кувырком в воду.  Через метров двести я его  вытащил… Не, не бездыханного -  бездыханные так не ругаются …
До темноты мы отдыхали от трудов праведных на берегу одной из проток. Когда смолкли все звуки, а комары превратились в настоящих вампиров, погребли обратно, стараясь при этом сильно не шуметь. Приближаясь к лодочной станции, мы услышали вначале невнятный гул, а после разговор группы рыбаков. Они говорили о каких-то двух… ребятах, которые им испортили рыбалку и что, если они их поймают, то оторвут... Дальше было неразборчиво.
Пристав с другой стороны протоки, привязав лодку, мы взяли снасти и, пройдя чуть дальше ( там, где было помельче) стали переходить протоку вброд. Серёга при этом снял плавки и на удочку повесил - не хотел мочить после того, как искупался на рыбалке. Мы думали, что все наши злоключения позади! Да уж! Что было потом, вы, наверное, догадались. Верно, выйдя на берег, Серёга обнаружил, что плавок нет... Полтора часа мы искали его плавки - ныряли, ползали по берегу, бороздили ногами дно - бесполезно. А теперь представьте - субботняя ночь в селе, молодёжь гуляет, танцы там, дискотеки, рыбаки, ищущие двух ребят, как говорится час пик. Чтобы пройти два километра в голом виде среди такого оживления незамеченным, не могло быть и речи.
- Может, пойдёшь - мои штаны принесёшь, - Серёга чуть не плакал.
- Четыре километра туда,  обратно, потом ещё два километра, - начал размышлять я вслух. Нет уж. Есть выход получше. Измажем тебя в иле, он подсохнет – будешь, типа, в водолазном костюме и спокойно дойдем.
- Откуда в Ясках водолазы?
- Вот! Те, кто тебя увидит, тоже об этом подумают. Пока они будут думать, мы уже давно дома будем. А паспорт твой утром заберём.
Всё бы хорошо. Но надо не забывать, что дело было в советское время. И не принято тогда было ходить голыми по деревням ночью. И потом, Серёга-то знал, что он без ничего...
Первые двести метров мы шли нормально, люди, правда, оглядывались, всматриваясь в то место, где был Серёгин зад. Скорее всего, всё бы кончилось хорошо, если бы  одна из проходивших мимо девушек, обернувшись, наивно вдруг не произнесла: " Смотрите! Голый, что ли?" После этого  Серега, прошептав " Ну, всё! Я так не могу!",  рванул как на стометровке, ну и я с ним за компанию - собаки в Ясках злые, а Серёга в... одном водолазном костюме.
Я впереди бежал – чтобы друга прикрыть. Мы молнией пронеслись по Яскам и … оказались на другом конце села. Еле успев затормозить перед какой-то канавой, мы остановились и прерывисто дыша, начали осматриваться.  Здесь было тихо, пели лягушки, квакали комары... Да, конечно же, наоборот. Я когда вспоминаю, как мы бежали, всегда нервничаю. Представьте, собаки лают, рвутся с цепей (а если хотя бы одна оторвалась), кто-то бежит за нами и кричит» « Стой, сука!»… А ведь мы, по большому счёту, ничего плохого не сделали!..
Вернулись мы в наш дощатый домик под утро, только-только светать начинало.  Когда мы поняли, что заблудились, то  решили подождать, пока местные гуляния закончатся, в канаве пересидели, а потом каким-то чудом всё же нашли наше пристанище. На Серёгу при свете смотреть больно было:  нос после ночной «комарильи» на пол лица, глазки маленькие, как у поросёнка,  губы толстые. Он же, бедняга, всю ночь руками другое место прикрывал, в отличие от меня…
Весь день мы проспали, Серёга, правда, что-то кричал периодически нечленораздельное и стонал не по-детски. А вечером мы его паспорт забрали и в Одессу поехали – впереди ещё воскресенье было, отдохнуть хотелось, да и плавки Серёге купить надо было…  
Вот такая история. Теперь понятно, почему я просил никому её не пересказывать? В Ясках до сих пор легенда ходит о голом водолазе, портящем снасти и ночами бегающем по селу за рыбаками…

Добавить ответ

Мария Тернова

Мария Тернова, 19.04.2011 в 20:46

Лента конкурсных работ в номинации "СТРАШНАЯ СКАЗКА НА НОЧЬ"

Георгий Волжанин

Георгий Волжанин, 24.04.2011 в 11:40

И опять ...Нещадно палит солнце. Каждый сантиметр истерзанного,изгаженного тела старшего сержанта Подкорытова безжалостно освещено .Вывернуто наизнанку.Светило мать его! БМД завалено набок .В кювет. Гусеннница сзади и вбок. Блестит ,размтотанно-внутренней -наезженной частью . Добротно привязан .За босые ступни.Поясными ремнями .К стволу БМД. Висит расслабленно изогнуто .Темная лента с под отрезанной  нижней губы.Веки порезаны.Верхняя часть лысой головы окровавлена. Панамы нет.Штаны на коленях.Синие
армейские трусы тоже. От колен до паха чисто.От паха темная дорожка  облепленная ковром зеленых мух ползет  к сбившейся на  голову.Набухшую  от крови хэбэ.Я с Зеленоградским духом оседлал возвышенность у дороги . Метрах в 20. Все спокойно. Уазика отсюда не видно. Он в полутора киломеров : " Ты хххли сидишь? Бегом к УАЗику , через 10 минут ты  здесь, время пошло!",-когда дух отбегал остановил его ,-"Слышь, зема",- передал ему оставшиеся 5 снаряженных магазинов.Взял пустые. Дал две эфки и одну РГД.Что было.  Он прибыл со вчрашним пополнением . Вид как и положено, нос сломан и опух, под глазом фингал. В бронике и в каске и автомат держит обеими руками как мамку за титьку. Дух одним словом.
Ночью подняли старики; "Грач сегодня с утра поедешь с прапорщиком к союзникам. Прапорщик обналичит .Ты у духанщика возьмешь травы,джинсы и приемник. Все сложишь в РД и обернешь и упакуешь как положено.Как в прошлый раз. Понял?Да еще,возьмешь с собой этого духа",-в синих трусах,мосластый дух стоит и угрюмо молчит. Шмыгает разбитым носом.,-" Твой земляк ,Грач, такая же МАСКВА как и ты мать Вашу воины христовы!"  Пистон он же Жека с Ташкента . Да не Жека .Нам ,молодым представляется "Гвардии старший сержант Косолобов ,командир отделения войска дяди Васи",- краток и суров. Старики гнездятся на нижних койках.Днем будут спать, пока спокойно вроде все.Все озвращались через брошенный кишлак (так ближе) . БМД
сопровождения . На броне черпак сержант Подкорытов . Мы на уазике вслед за ними. Прапорщик Бурсун, дух и я . Водитель не в счет. Тоже дух .  Шарахнуло, лобовое стекло посекло
мелкими трещинками. БМД завертелся на месте по обочине, в 20 метрах от нас. Затрещали выстрелы. Водила бросил руль , пытался выскочить . Бурсун остановил отеческим подзатыльником. "Хханный салабон, слушай мою команду ,задний ход ,педаль до пола и в кишлак.Машину мошешь разбить но в кишлаке.Я назад смотрю .Тебе говорю.Влево вправо.Понял? Назад сынок. Еще поживем, не бзди!" Уазик бросили при вьезде меров в 15 чтоб не видно за ландшафтом местности и постройками. Бегом втроем обратно.Водила там остался.Лег под колеса.  

Два раза дух (Москвич) падал. В последний раз посулил ему в Хопу гранату засунуть .  Прибежали не жданно . Водила БМД на обочине без обуви.Рядом .У верхней части  тела трудится дух в халате. Чалма сьехала.Ладони рук черные, калаш за спиной. Второй че то делает с хебе зачем то развешанном
для просушки на стволе БМД.     По общей команде прапора он  завалил  сидящего на стреме духа (сидел на корточках уткнув голову в колени, курил) .  Я с трех выстрелов снял духа на броне у хебе на просушке (упал вбок закрутился винтом). Мой сектор очистил короткой салабон земляк. Дух у тела водилы упал кучей тряпья.Прапор показал наше место. Сам пошел на разведку.

Коле Корытову  вколол промедол. Почти сразу засучил ногами заорал и пришел в себя. А пока висел труп трупом . Так всю дорогу и зевал.Наших 200-ых положили на броню и оставили. Бурсун по рации  БМД связался с полком. Обьяснил. Корыто перевязали.Уазик на ходу, Было поехали, Бурсун:" ХХяди , на ХХр мне это железо и 200-ые?От них машина тежелей,о живых надо думать. Предрассудки ХХХвы!"  Дух которого  подстрелил я стал вставать. Бурсун с хода ,короткой смял его (нечего и смотреть калаш  7.62, с 20-25 метров , как учили ):  "Хлядь
каматозная! Че ему Грач, тоже яйца резать? Пошел он на ХХр,не наше это...", -Бурсун глотнул из фляги передал мне а я салабону,-"Держи Москва!".  

Господи ,я всех и всем все простил.А меня прощать не надо. Ибо я изверг.Уйти просто,Но я остаюсь и живу с чувством вины и утраты .Зло и желание ушло и давно.Осталось осознание и раскаяние .Непрощение своих грехов. Нежелание грешить вновь.

И опять ...

Татьяна Смирновская

Татьяна Смирновская, 23.05.2011 в 00:40

Вот, до кучи - блиц, видно, тоже вне конкурса: три тысячи - это для меня многовато %))))
Да, пунктуация, будем считать - авторская, ладно? %))))


...Автобус гудит, тепло, разморило — лето! Хорошо в Карелии ночью - и в июле не жарко, а светло-то как... Отпуск удался, даже спать жалко, борюсь со сном, прислушиваюсь к последним в этом году разговорам — вот об этом, чего в городе уже не будет... Задремываю, просыпаюсь... тепло... сзади расказчик опять что-то говорит...
... Там лесником один был — ну, до чего людей не любил, в деревню придет — два дня от силы, у него ж там изба своя, баня... а он намоется, запасы пополнит — и опять в лес, в сторожку, и на месяц-два... летом — и вовсе не появлялся, бывало... Ну, ясно дело — не до мытья-бритья ему было, борода у него была — по пояс, наверно, не меньше... Не любил, когда к сторожке даже подходил кто, а уж внутрь-то и вовсе не пускал... Да там немного желающих и было — болота рядом, кому охота... Только однажды женщина подошла, стучит — эй, - кричит,- есть кто? Помоги, мол, куда идти... Он вышел, рукой махнул, - иди, - говорит, - чего приперлась... Так, - она ему, - боюсь, - говорит, - вечер же, вдруг собьюсь, проводи... А он ей — ничего, левее бери, пройдешь, не умрешь... Тебе что, - она снова, - трудно? Проводил бы, все равно делать нечего... А он смеется - видишь, - говорит, - борода какая — расчесать надо, иди отсюда... Она ему - тебя просят, помоги ты человеку, а он - да моя борода, - смеется, - важнее вас всех, вместе взятых, иди...
Она - ну, как знаешь, - повернулась и пошла потихоньку в сторону болота... А он опять засмеялся — и в сторожку. Только вошел — слышит, дверь за ним скрипит, повернулся, а она сама закрывается... Понял, конечно, что что-то не так, хотел выбежать — дверь захлопнулась, а борода, как змея какая, живая, — прядями ко всему тянется, цепляется, да, как вьюн — все выше — по лавкам, по столу, по стенам... Пригвоздило его — не шелохнуться...
Через полгода хватились его — больно долго нет, пошли, конечно, а дверь в сторожку ничем не открыть, топором не вырубить... в окна заглядывают — серо все — как паклей какой набито. Думали, через трубу — наверх смотрят — а из трубы борода, седая — на ветру развевается... Перекрестились, ясно дело, и — бегом оттуда, да - в болото, еле выбрались  - хорошо несколько человек их там было.  Потом, конечно, страх, вроде, позабылся, да, и тропинки все заросли. Только случайно теперь кто набредет, а как наверх-то посмотрит — а она там, борода, — из трубы торчит... Со страху-то — бегут без оглядки, и - в болото, если один, так не выбраться уже. Нехорошее место, и меняется все время, потому никак его не огородить...
...Автобус гудит, сон потихоньку всех сморил, я тоже уже не пойму — то ли явь, то ли дрема: вдруг водитель кряхтит что-то, на газ жмет — сосны быстро-быстро мелькают, а в заднем стекле - удаляется - избушка с трубой, а из трубы
— нет, это не дым! Безжизненно - висит в безветрии - борода...

Добавить ответ

Евгений Барановский

Евгений Барановский, 22.04.2011 в 09:03

кину сюда вне конкурса, просто в тему:


посвящение совместному коннекту Акцента и поэтического общества

Юмористическая поэзия / шуточные стихи

об Акценте и коннекте - здесь:
http://accent.tomsk.ru/news.php?readmore=238&rstart=0

Соберем народу
И возьмем топор,
Выйдем на природу,
Разведем костер!
Будет все, как надо -
Пиво, шашлычки,
Будут очень рады
Наши мужычки!
Песни по гитару
Будем мы орать
И слова "любовь" и "кровь"
Ловко рифмовать!

Добавить ответ

Кудинов Виктор

Кудинов Виктор, 27.05.2011 в 08:47

Простите, а где рецензии для голосования со списком принятых произведений и фамилиями авторов?

Добавить ответ


Это произведение рекомендуют


Источник: http://grafomanam.net/works/213218



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

КОНКУРСОСТРА » Конкурс-фестиваль славянской народной Песни с 55 юбилеем женщине


Конкурс у костра Конкурс у костра Конкурс у костра Конкурс у костра Конкурс у костра